ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Чевенгур

«Чевенгур» — загадочное произведение Андрея Платонова, его «евангелие», завещание миру, написанное удивительным языком (литературоведы называют платоновский стиль «странноязычием»). Обжигающий микс из зрительных и слуховых ощущений, смелые метафоры, парадоксальные сравнения, неизбывная горечь антикоммунистической философии между строк, — все это нашло свое отражение в новом спектакле Юрия Погребничко. Мастер абсурдистских сказаний, он сумел уложить роман-глыбу в час сценического времени, при этом органично вписав в него рассказ Хемингуэя «Убийцы» и диалог из «Леса» Островского.

Театр Погребничко — самый тихий и ненавязчивый театр Москвы. При этом вряд ли преувеличением будет назвать его и самым глубоким. Любая мизансцена, жест, реплика — философия жизни и смерти, мягкое напоминание о трагичности бытия, о взаимосвязи времен, о тщетности усилий, о спасительной надежде. По-своему это тоже утопия — театр исключительно «для своих», тех, кто понимает. Здесь артисты произносят текст негромко, двигаются медленно, улыбаются благостно.

Интонация платоновского «Чевенгура» — романа-предостережения (нет такой цены, которую нужно платить за всеобщий рай (коммунистический или любой другой) на земле) удивительным образом схожи с интонациями театра Погребничко. Оттого, возможно, своевольное перекраивание романа режиссером не кажется насильственным. Вмешательство в принципе незаметно. Совершенно естественным кажется присутствие среди строителей чевенгуровского рая персонажей Хемингуэя. Один из них не бежит от убийц, будучи предупрежденным об их появлении — он знает, бежать некуда. И говорить много слов тоже не стоит. Зачем? На любой вопрос строителей нового мира лучшим ответом будет тишина.

В спектакле много этой тишины. Густой, «сшитой» из целых мириад смыслов. Сценография (автор — Надежда Бахвалова) вторит этим смыслам — ржавые рельсы, глухая стена, железные колеса, двигающиеся сами по себе, тряпичные куклы в человеческий рост, брошенные прямо на пол. Молчаливое пространство, по-своему красивое, но все же мертвое. Оно и есть воплощенный коммунистический рай. Изредка заглядывают сюда живые — вспоминают родных, поют песни Нино Катамадзе. Грузинская певица и композитор, она сочиняет умный джаз. Ее музыка — льющаяся светлая энергетика, она звучит как печальный гимн жизни, утешает и примиряет с неизбывностью боли и смерти. Точно такое же чувство дарит спектакль Погребничко: все кругом мертвое, кроме надежды.


Ваш досуг