ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Здесь дурака валяют вдохновенно

Дмитрий Крымов выпустил свой первый спектакль для детей, задумав познакомить их не с той скучной классикой, что проходят в школе, а потом навеки ставят на полку, а с той, в которой можно жить и дышать. Хотя номинально это одни и те же произведения.
Впрочем, все прежние постановки Мастерской, сделанные в жанре вдохновенного дуракаваляния, адресованы также и тем, кто не до конца повзрослел и не стал убийственно серьезным. Крымовцы не дают себе забронзоветь, стать успешным, буржуазным и «приятным во всех отношениях» театром. И такую же операцию проделывают над любым материалом, за который берутся.
В этот раз досталось Евгению нашему Онегину. Спектакль начался со сцены, напомнившей о «Мертвом классе» Тадеуша Кантора. Там за парты усаживали манекены детей, погибших в фашистских гетто, здесь – аккуратно пристраивают на стульчики кукол-зрителей, утирая носы и выдавая каждому по конфетке. В обоих случаях речь идет о категории памяти, но у польского режиссера — о памяти трагической катастрофы, а у крымовцев — о культурной памяти, тех её феноменах, что входят в наше национальное ментальное ДНК.
Чтобы рассмотреть «Евгения Онегина», в котором режиссер знает «все трещинки», ему приходится отойти на пару шагов назад и взглянуть на хрестоматийный текст отстраненным взглядом. Так в спектакле появляются финн, чех и француженка, которые своими словами, как могут, пересказывают пушкинский роман. Впрочем, пересказ — не то слово, спектакль меньше всего похож на изложение краткого содержания. Скорее, это сборник картин и ассоциаций от забавных, смешных и полных восторга неофитов. Темпераментный чех (Сергей Мелконян) пытается изобразить нам картину русской зимы и в порыве энтузиазма вытаскивает на сцену зрителей: ты будешь мальчик, который отморозил пальчик, ты – Жучка, ты – «на красных лапах гусь тяжелый», ну и далее по тексту...
Впрочем, интерактив тут случается нечасто – и к лучшему. Потому что гораздо интереснее смотреть не на зрительскую самодеятельность, а на то, как работают крымовские артисты. Звезда этого спектакля, безусловно, Анна Синякина — первая актриса Мастерской, в последнее время державшая тайм-аут с новыми большими ролями. Сначала она предстает респектабельной гранд-дамой с брезгливо поджатой губой и томным прононсом, с пониманием дела и трагизмом в голосе объясняющая детям про ужасную болезнь под названием «сплин». А потом вдруг на наших глазах скидывает туфли на огромных платформах, снимает парик, обнаруживая под ним копну непослушных волос, и превращается в Татьяну Ларину — совсем еще юную, грызущую ногти девчонку, дикую, прыгучую и плохо говорящую по-русски. Её гомерически смешные диалоги с няней, знаменитое ночное письмо, которое она пишет левой ногой, и чисто пластическое объяснение с Онегиным, двухметровым рыжим детиной в бутсах (Максим Маминов) — это эмоциональная кульминация спектакля.
Нервные учительницы русского языка и литературы тут должны схватиться за сердце: нельзя же так издеваться над Александром Сергеевичем! Но так шутить над классикой может только тот, кто хорошо её знает и любит, кто в мире «Евгения Онегина» ориентируется без карты и компаса, кто чувствует пушкинский юмор и умеет посмеяться над самим собой. И вот это свойское и свободное отношение к литературным героям как к близким друзьям или членам семьи — пожалуй, главное, что крымовцы транслируют залу.
Детский проект обещают продолжить: на очереди «Мертвые души» Гоголя, «Остров Сахалин» Чехова и почему-то «Капитал» Маркса.



Специально для ЛИМ