ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Атлант и иды

Омское «Время женщин» — сильнейшее театральное впечатление последнего времени. Чем прекрасен этот спектакль? Тем, что не прикидывается бытом, «ретро» и «про жизнь». Он не реконструирует давний быт советской коммуналки. Алексей Крикливый и Евгений Лемешонок создают то, чего в реальности не было, они материализуют художественное сознание девочки Сюзанны-Софьи, странной зоркой птицы, рождающей живописный экзистенциальный мир, которого она не помнит. Ведь показанное в спектакле — период ее детской немоты (память родилась в Сюзанне после смерти матери, а все, что составляет сюжет спектакля, — время «до»), художественное беспамятство, сюрреалистическое пространство с ногой атланта посреди убогой кухни... И нога эта такой величины, какой она является очень маленькому человеку в раннем детстве, и нога эта, принадлежащая «мужскому миру», страшна и может затоптать... Атлант — и иды, тягучее неоформленное «срединное» время детства, текущее из месяца в месяц... Это Атлантида затонувшей жизни, в которой жили и спасали жизнь как таковую великие атланты (или кариатиды) — три бабушки — и вырезанные из бумаги волшебные снежинки... Спасали живые руки и рукотворные кружевные бумажки...
Так нынче не живут.

И так, как омичи, нынче не играют. «Время женщин» — это замечательно виртуозное «ткачеством», причем тонко «ткут» здесь не только великие Валерия Прокоп и Наталья Василиади, а с ними и Элеонора Кремель. Ткет режиссер, вплетая в полотно очень разные «нитки». И «гиперреалистскую» органику абсолютно достоверной Ольги Солдатовой. Совпадая с автором романа по поколению, прекрасно помню таких девчонок — в валенках и штапельных платьицах – живших в нашем общежитии.
Приехав из деревни, они трудно учились, а, забеременев, возвращались по домам... Солдатова играет – как в хорошем черно-белом кино. И на крупном плане Антонины — бесконечная «птичья» встревоженность, напуганность от бесправия (живет действительно «на птичьих правах»). Она транслирует пунктирную, слабую линию человека, у которого никогда не было и не будет счастья. Правда, думать об этом Антонине некогда, надо лук покрошить, белье замочить...

И экспрессионистскую странность Марины Бабошиной-Софьи, странного, зоркого бледного зверька, живущего в шкафу, под столом... Помня Бабошину по ярким эксцентрическим работам в театре «У Моста», нельзя было даже предположить такого блистательного, странно-гротескного и в то же время оправданного психологического образа. Просто-таки замираешь от того, сколько нового приобрела и обнаружила актриса за недолгие годы в Омской драме (все-таки это удивительная труппа, обращающая с вою веру каждого нового коллегу).

И типажную социальную эксцентрику Олега Теплоухова, тоже приведшего своего Николая словно из советского кино. И сценический ум и обаяние Валерия Алексеева. Его герой Соломон Захарович все понимает про эту страну, про официальное вранье, бесправие и беззаконие, лучше всех персонажей понимает... И как же больно было прочесть, что, сыгравший этого мудрого еврея, все понимающего про режим, Алексеев пойдет произносить речи на антимайдановском митинге...

Как все же актер и роль могут разительно не совпадать, совсем не совпадать...

Ну, а работа трех «старух» (Валерии Прокоп, Натальи Василиади, Элеоноры Кремель) вообще уникальна. Они играют своих «бабушек» на расстоянии вытянутой руки — и ни секунды вранья, ни мгновения психологического пропуска... В одной из сцен героиня Прокоп незаметно, двумя пальчиками снимает с драпового пальто бывшего поклонника волосок. Вот и играют на уровне «волоска», соприкасаясь рукавами, полувзглядами... Тут еще вот что. Витальную энергию героиням придает соревновательный азарт, с которым играют все трое. Они по очереди, наперегонки, подкидывают в топку спектакля поленья — у кого вспыхнет ярче...
Непостижимым образом атмосфера спектакля, его свет и ритмы созданы молодым режиссером Алексеем Крикливым так, что я, действительно приблизительная ровесница героини, тут же вспоминаю, как ходили в детстве тени по крашенной масляной краской высокой двери в нашем доме-общежитии...

Соединение плотного, настоящего психологизма, режиссерской лирической экзистенции и сюрреалистской красоты — вот поэтика этого «Времени женщин».




Петербургский театральный журнал , 2015, No 1 (79)