ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Авангард поверх сарафана

Партитура Леонида Десятникова подсказывает, как ставить балет: композитор берет за основу фольклор, но препарирует его для нефольклорных музыкальных инструментов и оперного голоса. Это ясная отсылка ко всемирности. А тут еще название, в котором «Времена года» подразумеваются и в кавычках, как принятые в европейской музыке со времен Вивальди концерты, и без кавычек — как календарные периоды. Десятников, соединяя «прекрасно корявые» народные песни с европейским минимализмом, отголосками джаза и традициями Стравинского, назвал такое столкновение «сверхсюжетом» «Русских сезонов». Постановщик суть дела уловил отлично и этот «сверхсюжет» и выставил.
Хореограф, которого привыкли считать завзятым космополитом, показал себя тонким исследователем загадочной славянской души. Персонажи балета, сентиментальные и героичные одновременно, состоят из шести пар солистов, распределенных по цветам этнографически нейтральных костюмов: дуэт в желтом, в красном, в зеленом... В «Пахите». На премьере показанной вместе с «Сезонами», создан образ кокетливой дамы, у Баланчина в этот же вечер — сексапильной женщины, Ратманский же лепит портреты замечательных баб. И петрушек­кавалеров, причем неясно, кто это — настоящие мужчины или недотепы­-ангелы. Чередуя тоску с весельем, народное гулянье с плачами, хореограф сочинил соло, дуэты и ансамбли, которые балансируют на стыке пафоса с юмором, а эмоционально в точности соответствуют пословице «долго запрягает, но быстро едет».
Балет был поставлен впервые в нью­-йоркской труппе, американцы станцевали его здорово, но по­-иному, не так истово и не так «повествовательно», как наши солисты.
Парадокс, но труппа Большого, которая любит разглагольствовать о классике как начале и конце всего, что им стоит танцевать, исполнила эту самую классику хуже, чем «продвинутый» опус хореографа, смело комбинирующего классику, модерн­-данс и элементы народных плясок.
Уловив глубинную музыкальность Ратманского (в этом качестве он не уступает и великому Баланчину), прима Большого Светлана Захарова превзошла сама себя, продемонстрировав не только Богом данные изумительные линии тела, но и нешуточную способность к танцевальным «рыданиям» — под одинокую скрипку. Наталья Осипова ловко соединила академические па с неистовым «деревенским» темпераментом и «простонародными» движениями кистей, адекватными выдохам «ааххх» у солирующего сопрано. Поразил координацией Андрей Меркурьев. Да и другие участники спектакля-­ансамбля танцевали, как в последний раз — жаль, что перечислить всех виртуозов переливчатых эмоций нет возможности.
А что балет похож на колье авангардного дизайна, надетое поверх русского сарафана, так это, во­-первых, модно, лучшие женщины так одеваются, а вторых, свидетельствует о хорошем душевном здоровье хореографа.
Ратманский — на свой манер, конечно — внес вклад в обуревающий страну поиск национальной идентичности. Похоже, он нашел идеальный вариант. Сегодня идентичность или превращается в злобно оскаленное рыло, или должна быть именно такой — задумчивой и ироничной.



Газета.ru (c изменениями)