ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Испанским страстям вернули французскую легкость

автор: Юлия Бедерова
событие: Кармен

Новинка от Бизе, Тителя, Гюттлера, художника Владимира Арефьева, художника по свету Евгения Виноградова (вся визуальная часть спектакля необычайно изящна), режиссера по пластике Татьяны Багановой и труппы Екатеринбургского оперного театра на сегодняшний день, бесспорно, лучшая "Кармен" в российском оперном календаре. Это самый пластичный, тонкий, интригующий от первой до последней ноты как музыкально, так и драматургически, а также самый цельный при всем многообразии примечательных деталей спектакль.

Для компактной екатеринбургской сцены постановщики выбрали первую авторскую редакцию с разговорными диалогами и не прогадали. Язык оригинала со сцены слышится никак не смесью французского с екатеринбургским, а напротив, органично и динамично нанизанными на драматургическую ткань репликами, сжимающими действие и позволяющими его пружине свободно распрямляться в музыкальных сценах.

Работа Гюттлера не первая в этом театре. Здесь вообще ценят импортных мастеров, причем готовы сотрудничать с ними на постоянной основе к всеобщей пользе и удовольствию. Так, Оливер фон Донаньи, ответственный за стройный музыкальный облик предыдущей свердловской сенсации — оперы "Сатьяграха" Филипа Гласса,— в день премьеры "Кармен" вступил в должность главного дирижера театра. В свою очередь, Гюттлер — регулярный и желанный гость в екатеринбургской оркестровой яме — номинировался на "Маску" за Вагнера позапрошлого сезона. Но самое интересное то, что как тогда в "Летучем голландце" (те, у кого был случай проверить, знают, о чем идет речь), так, кажется, и теперь в "Кармен" он делает свою работу с таким расчетом, чтобы партитура не только оживала, когда он за пультом, но и не теряла наработанной упругой живости и без него: местный репертуарный календарь устроен так, что спектакли ведут разные дирижеры в очередь с дирижером-постановщиком, не бросающим постановку.

С другой стороны, трудно представить, кто еще здесь может справиться с подобным премьерному темпом, притом сделает это с такой же тонкостью и гибкостью, легко распределяя краски, быстро и метко прорисовывая фразировку, ловко превращая кантилену в разговор и обратно. И несмотря на то что паре эпизодов все-таки пришлось стать жертвами гюттлеровской стремительности (квинтету контрабандистов на первом представлении чуть не хватило точности, а хоровым эпизодам иногда — важной невесомости), все звучание екатеринбургской "Кармен" отмечено блеском и представляется настоящей удачей.

От сценического воплощения фартовой драмы в Екатеринбурге тоже не оторваться. Титель продолжает свою линию аскетичных по рисунку, легких по интонации и напряженных по воздействию драматических представлений, таких, как в его последних московских работах — "Хованщине" и особенно "Медее". Не в пример им "Кармен" куда веселее и напоминает о ранних московских спектаклях Тителя, например, о "Богеме", где все дышало и сияло. "Кармен" — своего рода микс полетности тителевского языка 90-х и его нового экспрессионизма, причем удивительно органичный. Ключ к этой органике — трансформация жанра самой "Кармен", точно прочерченная в екатеринбургском спектакле (не без помощи лаконичных и уместных хореографических интро Багановой к каждому акту) и ведущая зрителя от музыкально-театрального ревю через лирическую комедию к трагедии. Причем так, что мы, едва ли не как зритель на премьере в парижской Opera Comique, чувствуем и видим: здесь как будто бы ничто ее не предвещало.

Режиссерский рассказ отсылает к любимым Тителем образам послевоенной Европы, но эти кавычки, в которые взята партитура, не выглядят самоповтором. Сцены выстроены так, что каждое движение главных и второстепенных героев (вот наконец Цунига становится по-настоящему действующим лицом, что редкость, вот хор приобретает не одномерный характер и особенное выражение) связывается в ясную и в то же время как будто непредсказуемую цепь пронзительных эмоций и неожиданных событий. Здесь все словно слезли с котурнов или, что чаще, с той табуретки, с какой в парадном оперном антураже полагается раскачивать бедрами или выпячивать грудь, отображая испанские страсти. На сцене в Екатеринбурге — остросюжетная и филигранная по языку французская опера.

Наконец, главное — сольные партии. Для Ксении Дудниковой и Липарита Аветисяна это дебютные Кармен и Хозе. Им обоим есть куда расти в соответствующих партиях, но уже сейчас Хозе — чудесный, щедрый на вокальную нежность герой. А Кармен одновременно узнаваема и ни на кого не похожа: она трепетна, неожиданно трогательна в своей осторожной и гибкой вокальной красоте. Их партнеры по сцене (Микаэла — Ольга Пешкова, Цунига — Александр Колесников, Фраскита — Ольга Тенякова, Мерседес — Ксения Ковалевская, Эскамильо — чуть больше, чем здесь хотелось бы, импозантный Александр Краснов) звучат и выглядят не подмогой или обрамлением, а стройным, воздушным, нервным и ярким ансамблем. Что убеждает нас насчет будущей живости спектакля как в первом, так и во втором-третьем составах — так это в Екатеринбурге принято.


Коммерсант