ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Балет без мыла

В Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко состоялась российская премьера балета "Майерлинг" на музыку Ференца Листа, впервые поставленного в 1978 году британским классиком Кеннетом Макмилланом. Посмотрев спектакль о двойном самоубийстве австрийского кронпринца и его 17-летней любовницы Марии Вечеры, ТАТЬЯНА Ъ-КУЗНЕЦОВА решила, что принц Рудольф играет определяющую роль не только в сюжете, но и в жизнеспособности самого спектакля.

Этот балет густонаселен и огромен. В трех актах (с прологом и эпилогом) управляют государством, прожигают жизнь, ревнуют, любят, интригуют и страдают 24 персонажа. Все они реальные исторические личности: императорская семья в полном составе, дипломаты, придворные, венгерские сепаратисты, любовники императрицы, любовницы принца, не забыта даже пассия престарелого Франца-Иосифа. Утрамбовывая толстенный роман Джорджа Марека, потрясший хореографа Макмиллана, либреттистка Джилиан Фримен старалась не упустить существенных поворотов беспорядочной и трагической жизни Рудольфа, отчего балет перегружен подробностями. Без программки не разберешься в чехарде женщин кронпринца и тем более в политической подоплеке событий.
Впрочем, избыточная детализация нормальное дело для английской разновидности драматического балета. Ballet-story — жанр, подразумевающий добротный пересказ событий, без всяких там символов, аллегорий и вставных дивертисментов, привычных советскому балету. Актерская игра — точная, очень конкретная, эмоционально достоверная и психологически детализированная — у англичан имеет определяющее значение: она подчинена режиссерским мизансценам, а ей подчинена хореография. В идеале зритель, захваченный правдой чувств и остротой событий, не должен замечать, из каких арабесков-пируэтов состоит "речь" персонажей ballet-story.
А между тем изобилующий нюансами текст story Макмиллана невероятно труден для российских артистов, привыкших работать крупными мазками. В "Майерлинге", который английские танцовщики называют своим "Спартаком" из-за физических перегрузок, особенно сложны восемь разительно непохожих дуэтов Рудольфа с его женщинами. Невинные классические па сплавлены с натуралистическими деталями в единый поток движений, шокирующе откровенный душевно и физиологически. Освоить анафемски сложные поддержки Макмиллана технически — это полдела. Его хореография требует тотального актерского присутствия.
В Музтеатре Станиславского научились носить драгоценности, меха, роскошные платья с турнюрами и великолепные расшитые мундиры, освоились в дворцовых интерьерах и живописной харчевне (декорации и костюмы Николаса Георгиадиса тщательно скопированы с первой постановки). Кордебалет придворных очень по-светски вальсировал, а кордебалет загулявших офицеров весьма достоверно развлекался с чрезвычайно убедительными проститутками. Но солистов, адекватных жанру и стилю хореографии, набралось совсем немного. Прежде всего превосходная Оксана Кардаш в далеко не главной роли Митци Каспар, постоянной любовницы принца. Адажио с четырьмя венграми-сепаратистами, идущее чуть ли не в темпе allegro и переполненное почти акробатическими поддержками, она провела с торжествующим наслаждением обольстительницы, но не менее ярко сыграла и драматичную, чисто мимическую сцену с Рудольфом, предлагающим ей застрелиться. Вторая бесспорная удача — тоже второго плана: роль Братфиша, кучера кронпринца, Дмитрий Загребин прожил во всех танцевальных и психологических подробностях, не упустив ни английского акцента в псевдошуточных вариациях, ни тихого отчаяния доверенного слуги. Весьма пикантной графиней Лариш, бывшей любовницей Рудольфа и великосветской сводницей, оказалась Анастасия Першенкова: ей также удалось объединить быстроту и точность ножек с достоверным психологическим портретом.
Но все эти частные радости не спасли бы "Майерлинг" от сравнения с мыльной оперой, разыгранной со стремительностью комикса, если бы, на счастье Музтеатра Станиславского, в труппе не оказался гениальный Рудольф — Сергей Полунин. Этот украинский юноша, с 13 лет учившийся в Лондоне и к 20 годам ставший премьером лондонского Королевского балета, знает английский балет как родной: в 15 он уже танцевал в "Майерлинге" на сцене "Ковент-Гардена". Было бы слишком просто, однако, объяснить его успех лишь безупречным владением аутентичным языком. Да, экс-премьеру "Ковент-Гардена" не надо было учить с нуля коварные прыжки без разбега, пируэты, закрученные с полупальцев, ритмические перепады танцевальных комбинаций, мягкие мужские адажио и непривычную технику поддержек, предполагающую иные координацию и выносливость.
Однако не превосходный танец, а огромный драматический дар Сергея Полунина сделал его Рудольфа художественным событием. Скованный в первых минутах спектакля, почти потерявшийся в многолюдной свадебной массовке, ко второй сцене артист стал центром, смыслом и оправданием этого "клюквенного" балета. От него невозможно оторвать глаз: почти клиническая картина саморазрушения Рудольфа обрастает все новыми душераздирающими подробностями, заставляя всерьез вздрагивать, когда полубезумный принц приставляет к виску пистолет или втыкает в вену шприц с морфием. Психологический экстрим дополнен нежной лирикой. Одним из самых сильных эпизодов этого переполненного истериками балета становится статичная сцена дворцового концерта, почти кинематографический крупный план: на авансцене неподвижный Рудольф-Полунин слушает оперную арию, и в глазах принца можно прочитать всю его блистательную и проигранную жизнь.
После этого спектакля можно утверждать: повезло не только Музтеатру Станиславского. Повезло всем российским любителям балета, когда непредсказуемый, как и его персонаж в "Майерлинге", Сергей Полунин сбежал из "Ковент-Гардена" и решил обосноваться в Москве. Ведь отличных танцовщиков много, а такой актер один.

Коммерсант