ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Хаос не сотвори

автор: Ирина Муравьева
событие: Медея

В Москве поставили оперный шедевр Луиджи Керубини «Медея»

«Медея» знаменитого французского итальянца Луиджи Керубини – из разряда полузабытых партитур XVIII века, триумфально возвращенных к жизни в другую эпоху. В партии кровавой колхидской царевны блистала Мария Каллас. В Москве первую постановку «Медеи» представили на сцене Музыкального театра им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко режиссер Александр Титель, дирижер Феликс Коробов и художник Владимир Арефьев.

Можно было бы рассуждать на тему, почему именно сейчас на московской сцене появилась кровавая опера, написанная в 1897 году, во времена Французской революции, «белого террора» и имперских наполеоновских войн. Конечно же, и сам Луиджи Керубини, современник судьбоносных для европейкой цивилизации событий, не случайно обратился тогда к сюжету «Медеи». При этом он следовал и общей эстетической доктрине нового режима, обращавшейся к фундаментальной классике – античности. Но когда занавес «Медеи» в Музыкальном театре им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко открылся, стало понятно, что постановщики этот жестокий миф интерпретировали не в формате обобщенных аллюзий, а в психоаналитическом ключе, раскрывающем сам механизм раскручивания ненависти. И что особенно страшно – ненависти в женщине, ярость которой может обернуться феноменом «черной вдовы».

Правда, режиссер Александр Титель загнал напрашивающиеся аналогии вглубь и, на первый взгляд, представил «Медею» в коллизиях безмятежной эпохи. Мир его спектакля – ретро 30-х годов. Сияющий солнечный свет, пляж, купальные костюмы, легкий «джаз» (введенное под речитативы инструментальное трио на сцене – фортепиано, ударник, кларнет).

Однако иллюзорность этой идиллии считалась сразу: вместо плеска морских волн – на сцене давящая пространство свалка из фигурных бетонных глыб с тупыми пальцеобразными «конечностями», в мужских костюмах – стиль «милитари»: ремни, галифе, сапоги, невеста Главка (Дарья Терехова) – вовсе не радостная, а нервно исступленная, предчувствующая беду.

«Воздух» беды постепенно накаляется в спектакле: меркнет сияющее освещение, дети Медеи проносятся по сцене с кроваво-красными игрушечными самолетиками, в руках Медеи появляется нож, из-под которого летят «брызги» от початка кукурузы. Совсем скоро от безмятежной свингующей атмосферы не останется и следа. А ось трагедии «зигзагами», как молния, поразит всех: Ясона, Главку, Креонта, саму Медею, коринфян.

Медея в спектакле зловещая, но не злодейка. В простом черном платье, не страдальческая, величественная – Хибла Герзмава. Ради нее и затеивался спектакль. Ради того, чтобы в ее искусство бельканто ворвалась эта яростная древняя стихия трагедии, чтобы каждый звук, жест ее взорвался страхом, страстью, ужасом содеянного. И это получилось. Хибла Герзмава поет красиво всегда, но, в образе колхидской царевны, к слову, близкой ей «по крови» (певица родом из Абхазии), просто потрясла. В ее Медее с первого звука, намеренно форсирующего внутреннее напряжение, вдруг открылась огромная бездна, затягивавшая в свою пучину через «дурман» красивейших колоратур, взрывных реакций, страшно нарастающего пульса и внезапно изменившегося голоса, переходящего почти в «фальцет» в миг убийства детей, деликатно не показанного в спектакле на сцене. Но было понятно, что убив детей, Медея убьет потом и себя. Просто не сможет жить без любви, в одной ненависти. Собственно, об этом ставил спектакль Александр Титель. О том, как легко нарушить баланс красоты, мирной жизни, любви, как сбитый в системе даже один винт, может разрушить все (и Ясон, предавший Медею, в результате расплачивается за это убитой невестой и детьми, а в финале спектакля падает поверженный наземь). Все эти смыслы живут и в музыке Керубини, которая у Феликса Коробова звучит с какой-то пронзительной, ускользающей и мерцающей красотой, с нежными рельефами тембров, «тускловатым» старинным звуком. Итог «Медеи» конфуцианский: кто хотя бы на миг разрушил гармонию, тот навеки сотворил хаос.


Российская газета (с исправлениями)