ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Идеальный спектакль двух ювелиров

Этот спектакль близок к тому, чтобы назвать его идеальным. И ювелиров там, безусловно, двое. Персонаж Олега Табакова и режиссер Константин Богомолов, виртуозно укротивший хорошо сделанную пьесу английского автора Николы МакОлифф (перевод Ольги Варшавер и Татьяны Тульчинской). Сентиментальная история вечной любви и близкой смерти в версии режиссера утратила слезный компонент и обрела торжественную строгость реквиема. По всем, уходящим из этого мира, где нет исключений. Но спектакль получился не только и не столько о смерти, но о достоинстве жизни в любой ситуации, в любом состоянии, будь то терминальная стадия онкологии или просто старость. Сценический мистер Ходжер обещает дожить до своего 90-летия, дабы не обмануть королеву, 60 лет назад обещавшую заглянуть в этот день на чай. Олег Табаков приближается к 80-летию, которое случится в августе этого года. Жизнь и театр в этом «Юбилее» тесно переплелись и встретились на мхатовской сцене.

Скромное жилище давно разорившегося ювелира – не просто квартирка со старенькой мебелью. Сценограф Лариса Ломакина конструирует пустынный и печальный островок между не забытым прошлым и смутным будущим, запас которого почти исчерпан. Окна открываются в черную пустоту небытия, из двери еще можно выйти в ближайшую лавчонку, кажущуюся не менее мифической. Да и вся эта история – почти миф, как все эти королевские обещания. Реальность размыта и существует только в клетках памяти, видоизмененная, но куда более значимая. Истина – не то, что было или не было на самом деле, а то, из чего сегодня состоят эти стремительно убывающие «клетки».

Сценическое трио (Ходжер – Табаков, его жена – Наталья Тенякова и сиделка Кэти – Дарья Мороз) порой начинает звучать как квартет. Портрет молодой королевы висит на стене, в нежном и лиричном облике Марии Фоминой она же появляется на экране, в черно-белом фильме-фантазии о юности и любви на всю жизнь. Той идеальной любви, которая есть в «клетках памяти» каждого, даже если жизнь реальная с ней разминулась.

Константин Богомолов убирает из спектакля и из жизни персонажей актеров мелочи бытовых подробностей и отдельных эмоциональных состояний. Об этом говорят титры: «Сиделка делает укол», «Она плачет». Герои просто сидят за столом и разговаривают, порой намеренно приглушая интонации, доводя их до ровного, строгого звучания. Их лица крупным планом и с разных ракурсов подаются на четыре экрана. И немного эмоциональных инъекций: иронии, ревности, страха, боли, тревоги. Все остальное не уничтожено, но спрятано глубоко внутри, сконцентрировано до предела и парадоксальным образом передается зрителям в полном, «распакованном» состоянии. Опять идеальная ситуация, доступная немногим: сдержанное достоинство артиста и эмоциональные бури зрительского восприятия. Без слез, вскрикиваний, истерик и прочих «благ» привычного театра. Такой роли у Олега Табакова, переигравшего в своей жизни, кажется все, еще не было. Такой говорящей тишины, накаленных пауз, сдержанности жестов и интонаций, вмещающих все возможные бури и страсти.

Причем Богомолов в финале ставит многоточие, ничего не уточняя и не проясняя, опять же заставляя работать зрительскую фантазию. Королева все-таки приходит на юбилей. У нее фамильные жемчуга, стильный костюм и лицо миссис Ходжер – Натальи Теняковой, взбалмошной и самоотверженной жены, несущей свой крест. Что это было – бред умирающего, искусная игра верной супруги или сбывшиеся мечты? Музыка Генделя, набирающая силу, потом тишина. И финальный титр: «Аплодисменты». История же будет продолжаться и тогда, когда человек выйдет из театра в жизнь.


Театрал