ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Вирус войны

Тема войны, продолжающейся и в мирное время, которая была заявлена в анонсах «Фронтовички» Русского драматического театра имени Н. А. Бестужева, пугала своей интеллектуальной «трендовостью». Теперь уже стало слишком привычно говорить о посттравматическом синдроме. Но режиссер Сергей Левицкий условным строем спектакля убирает столь опасную здесь историчность. На видеопроекции еще мелькают портрет Сталина, профиль Мандельштама, салют в честь Победы, но это просто ассоциации на тему войны и времени, отделенные от сюжета, от «настоящей» жизни.

Есть документальные свидетельства и есть новая история, придуманная драматургом Анной Батуриной, правнучкой тех реальных солдат, да и играемая правнуками, далёкими, по идее, от той войны. Но почему-то кажется, что вымышленная история в чём-то более подлинная. И неотвратимая. Словно что-то на генетическом уровне передается: эта набатирующая музыка (оглушительный саунд группы «Краbы»), развинченность и ломкость актерских тел, эта... зависимость от войны.

Спектакль вышел не о конкретных сороковых, хотя отдельные приметы и сохранены. Он вообще не столько о войне, сколько о нас, сегодняшних. О том, кем мы хотели бы стать, и кем – не стали. Мирное время, в которое как в счастье отпускают сержанта Марию Петровну Небылицу (Алена Байбородина), оказывается полным низости, хамства, предательства – и боёв. За работу, за уважение, за смысл. Везде приходится ходить с пистолетом – даже если он и воображаемый. И пуанты, вытащенные из сапог, напоминают портянки. Это далеко не тот идеальный мир, о котором мечталось на войне. Это не прошлый мир. Вместо теплого родительского дома – существование приживалки у будущей (несостоявшейся) свекрови. Вместо учебы в хореографическом училище, которую прервала война, – необходимость без опыта самой учить других. Вместо встреч под луной, танцев и красивых свиданий – приставания в рабочем бараке.

Вначале одна, мечтательно, а в конце отчаянно, вместе со всеми она запевает «Жди меня, и я вернусь» – а спектакль показывает, что никто прежним и в прежнее не возвращается. Однако «мир» противопоставлен здесь не только довоенному времени. Мир, о котором постоянно вспоминают герои и который и не получается вернуть, – это сама война. Та полковая жизнь, с которой не хочет уже в самом начале прощаться сержант Небылица. Вернувшийся с войны и бросивший бывшую невесту, потому что нашел другую, с чистыми ногтями, Матвей (Владимир Барташевич) в конце приходит к Марии не просто потешиться. Она его понимает, тогда как не побывавшие на фронте – страшатся. В финальной сцене будет произнесено, что у Марии снова короткие волосы, и очевидно, что за ироничным объяснением: «сгорели на субботнике» (рифма к «сгорели в танке» первого акта) скрывается самовольное обривание. Теплота и понятность отношений была только там, на войне, и когда усиливается грохот музыки в голове Маши – это и погибель, и спасение. И в поезде на Дальний Восток едет она в военной форме.

Покалеченность, невозможность выстоять (Небылицу в буквальном смысле вынужден ловить и поддерживать юный Алеша – Артур Шувалов, чтобы она не упала – не разбилась вдребезги, как хрупкая ваза) обусловлена не войной, а её окончанием. Пока жених не вернулся, она еще словно выполняла задание – ждала. А что делать потом – никто не сказал. И хотя ей все пытаются помочь, и даже появляется другая музыка – в исполнении влюбленного в неё аккордеониста-аккомпаниатора, она в конце концов выбирает прежние ноты и иллюзии. И актриса Алёна Байбородина вливается в общий «школьный» хор. Просто все проиграли раньше. Просто не так уж она и врёт, что сифилитичка – все мы изнутри уже отравлены. Уже заражены вирусом войны. В гонке за утопическим то ли будущим, то ли прошлым мы разрушаем настоящее. А как жить без постоянного разрушения – не знаем.


Специально для ЛИМ