ДОМОЙ
РАCПИСАНИЕ
О ПРОЕКТЕ


facebook
вконтакте
twitter
Старая «Аида» афиши не испортит

автор: Гюляра Садых-заде
событие: Аида

«Аида», опера, написанная Верди на заказ, по случаю открытия Суэцкого канала, стала одним из самых великих его сочинений. Многие считают ее opus magnum великого итальянца. И уж бесспорно, она занимает верхние строчки списка по популярности в мировом оперном рейтинге, наряду с его же «Травиатой», «Кармен» Бизе и «Богемой» Пуччини.

Сейчас в репертуаре Мариинского театра значатся две «Аиды»: старинный спектакль в декорациях Шильдкнехта, возобновленный в 1999 году режиссером Алексеем Степанюком на Основной сцене. И относительно новая «Аида» - в постановке Финци Паска, идущая на сцене Концертного зала «Мариинский-3».

Две эти постановки по стилю и эстетике различаются примерно так же, как быстролетная мечта отлична от тяжеловесного «реалистического» советского фильма 50-х годов. «Старая «Аида», образца 1948 года - спектакль, памятный многим поколениям петербургских опероманов по величественным и красочным декорациям, выдержанным в стиле известного старого польского фильма «Фараон». Причем в этнографической точности воспроизведенных в декорациях Шильдкнехта барельефов и архитектурной достоверности храмовых пилонов не усомнится и специалист-египтолог.

Заметим, кстати, что Мариинский на рубеже веков, еще до «вагнеровского прорыва» последовательно придерживался в ряде постановок «большого» имперского стиля, периодически реконструируя старые спектакли. Так было с «Силой судьбы», а до того – с коровинскими декорациями к «Садко», с «Псковитянкой» и «Мазепой». Новая «Аида» вполне органично продолжила в 1999 году репертуарную стратегию театра, последовательно осуществляющего идею «музеефикации» спектаклей Мариинского.

В «Аиде» количество колонн, сфинксов и мишуры не превышает норм обычного «большого» оперного спектакля. Это радует, так же как радует глаз и чувство разнообразие и замысловатость статуарных композиций, эдаких «живых картин», что тактично заполняют заданные добросовестным Шильдкнехтом многоуровневые декорации.
Яркость синего неба и песочно-желтых храмовых пилонов, правда, не всегда совместима с пастельно-холодными тонами костюмов, придуманных Вячеславом Окуневым – но подобные цветовые диссонансы, пожалуй, можно простить. Гораздо досаднее наблюдать за усилиями режиссера Алексея Степанюка «драматизировать» и «замотивировать» поведение персонажей – притом, что логика музыкального развертывания подчас опрокидывает его планы и постановщику приходится смиряться с необходимостью остановки действия во время ансамблей. И тогда певцы, аккуратно и симметрично расставленные по сцене, всецело отдаются ничем не стесненному вокалу.

Увлечение режиссера цепями – символом рабства - явно чрезмерно: звон их, равно как и нарочитая демонстрация, начинает раздражать уже к концу Шествия. А когда Амонасро выбегает на берег Нила с тем же наручным украшением, мелодично позвякивающем при каждом шаге, моментально возникает навязчивая мысль: « Он, что же, так и разгуливает по всему Египту в оковах?» И тогда «символ рабства» вызывает уже не слезы, а смех.

В финале, после трогательно жалостного дуэта влюбленных, задыхающихся в надежно замурованной пещере, с колосников начинает медленно и многозначительно опускаться каменная «многотонная» плита – и, конечно же, на ржавых цепях : так «мотив рабства» получает свое полное и окончательное развитие, а любовники оказываются «замурованными» вторично.

Впрочем, чувствуется в старой «Аиде» некая аутентичная прелесть. Декорации позапрошлого века восхищают современного зрителя непривычной масштабностью и грандиозностью, яркой и реалистичной живописью. (денег на декорации во времена оны не жалели). А еще скрупулезно выписанными - до последнего листика и веточки, до мельчайшего декоративного завитка – деталями и достоверностью исторического антуража. Все это безотказно работает и сегодня, производя неизгладимое впечатление на публику, в последнее время настойчиво настаивающей на своих архаичных представлениях о том, как должен выглядеть «настоящий» оперный спектакль.

Поэтому «старая-новая» “Аида”, которую поставили в афишу Основной сцены в преддверии праздников, своим постановочным ретро-стилем, что называется, “попадает в десятку”. Опероманов могут привлечь в театр громкие имена солистов: знаменитой примадонны Марии Гулегиной ( Аида), Евгения Никитина (Амонасро) и тенора Августа Амонова, который споет сложнейшую партию Радамеса.